Алла Тучкова (avt1975) wrote,
Алла Тучкова
avt1975

Categories:

Сурожский еретик перевернул с ног на голову понятие о памяти смертной

Митрополит Антоний (Блум) изменил понятие о памяти смертной до неузнаваемости. И это не пустяк, так как внедрять память смертную в свою душу должны не одни монахи, а все желающие попасть в Царство небесное.

На фото: так жили настоящие подвижники - входы в подземные келии в Гефсиманском скиту Троице-Сергиевой лавры


Жизнь – непрестанное крушение иллюзий

Сурожский лжеучитель говорит в работе «Оживший из мертвых»: «Подвижники древности упражнялись в «памяти смертной» и заповедали то же своим ученикам: «Помни последняя твоя». «Имей память смертную», – говорит нам вся аскетическая традиция. Когда приводишь эти слова современному человеку, он отвергает их: «Как? Неужели я всю жизнь, всю мою долгую человеческую жизнь должен провести в ужасе грядущей смерти? Неужели все радости должны быть отравлены уверенностью, что они окончатся? Неужели надо страшиться потерять все, что мы любим, и помнить, что любая красота мимолетна, истлеет? Неужели вся вселенная сводится к «Падали» Бодлера?» Но это ли имели в виду подвижники древности, когда призывали нас постоянно помнить о смерти? Думаю, нет».

А на самом деле, да, – именно это и имели в виду святые всех веков, только без того дикого оттенка, который митрополит Антоний придает словам современника. И наша жизнь отнюдь не длинна, как то говорит этот современник, слова которого митрополит Антоний не опровергает. Преподобный Нил Сорский, поучая, как стяжать память смертную, писал: «Итак, уразумев суету века сего, для чего мятемся мы всуе, прилепляясь к житейскому? Путь, коим шествуем, краток. Наша жизнь – дым, пар, земля и пепел: является и вскоре исчезает». По его словам, надо приводить себе на память внезапные смерти, постигающие нестарых людей: «Сколько не из мирян только, но и из иноков знаем мы таких, которые благоденствовали, услаждались житием века сего, имели надежду на долгую жизнь, будучи еще далеки от старости, и внезапно сражены смертью?! Многие из них застигнуты часом смерти так быстро, что не успели и проститься».

Современник, цитируемый сурожским еретиком, говорит: «Неужели я всю жизнь, всю мою долгую человеческую жизнь должен провести в ужасе грядущей смерти?» Да, в душу надо все время внедрять мысль о том, что этот день может стать последним. Только никакой это не ужас. Архимандрит Рафаил (Карелин) пишет в работе «25 глав о памяти смертной»: «Память о смерти вначале кажется страшной, но когда человек привыкнет к ней, то он чувствует, что она освобождает его от рабства этому миру, от оков страстей, от гнетущих помыслов, которые, как ноша, давят на него. Он начинает любить память о смерти, она представляется ему целомудренной подругой, верным другом, всегда готовым утешить в скорби. А самое главное, память о смерти учит человека, что истинный смысл дарованной ему жизни не в кружении в земной суете, а в приготовлении к вечности».

Современник, на которого ссылается митрополит Антоний, возмущается: «Неужели надо страшиться потерять все, что мы любим?» В этом высказывании все перевернуто с ног на голову. Страшатся потерять то, что любят, именно люди, страстно привязанные к жизни. А христиане, которым удалось впитать в себя память смертную, ничем земным не дорожат. Их отечество – на небесах. Поэтому когда гонители древности говорили христианам, что если не отречешься от Христа, мы тебе отрубим правую руку и ты продолжишь свою жизнь в таком состоянии, мученики отдавали свои руки на отрубание. Они не имели сильной привязанности даже к своему телу, потому что центр жизни для них находился в духовном мире. Так что память смертная делает человека беспечальным и позволяет ему не трястись за все свои приобретения – за квартиру, за работу, за жену, за детей. Он готов все это оставить в любой момент и перейти в вечность.

Упоминаемый митрополитом Антонием современник также негодует, что неужели нам надо «помнить, что любая красота мимолетна, истлеет»? Да, эту мысль надо внедрять в свою душу при стяжании памяти смертной. Последователь святых отцов и ученик святых ХХ века архимандрит Рафаил (Карелин) пишет в работе «25 глав о памяти смертной»: «То, что мир называет красотой, на самом деле – мимолетные тени, которые исчезают с рассветом. Мы любуемся цветами, но они скоро превращаются в прах, подобный пеплу. Наши взоры ласкает зеленая листва деревьев, но осенью она желтеет, падает с веток, как ветхая одежда, лежит на дорогах, словно куча мусора. Люди говорят: «Какое прекрасное лицо!». Сколько песен и стихов было сложено для возвеличения земной красоты, а во что превратилась эта красота – в смердящий гной! Где глаза, которые сравнивали когда-то с бирюзой или агатом, с цветом моря или небесной голубизной? Они превратились в сукровицу и слизь и вытекли из глазниц, подобно последним слезам».

Неназванный современник в приведенной мною цитате из сурожского еретика вопрошает: «Неужели все радости должны быть отравлены уверенностью, что они окончатся?» Да нет тут на земле никаких настоящих радостей. Сколько у меня было этих радостей и в виде фуршетов, и в виде банкетов, и в виде отдыха на море, и в прочих видах. И где они все? Они рассеялись как дым и стали как бы не бывшими. Архимандрит Рафаил (Карелин) пишет в «25 главах о памяти смертной»: «Наша жизнь похожа на сновидение, а смерть – на пробуждение. Проснулся человек, и все, что было во сне, осталось во власти минувшей ночи. То, что он считал жизнью, на самом деле было умиранием, а то, что он считал смертью, оказалось жизнью».

Когда же так называемые радости жизни следуют одна за одной, из них вообще уходит удовольствие – все превращается в рутину. А сколько в этих радостях отравы в виде постоянных и неизбежных для всех людей проблем, хотя бы в виде зубной боли! А сколько раз радости жизни оборачивались для людей страшными трагедиями, рушившими их судьбы! Для скольких наших современников самый счастливый день их жизни – день свадьбы с любимым человеком – обернулся супружескими изменами, домашним мордобоем и разводами с судебными боями из-за детей и имущества! Архимандрит Рафаил (Карелин) пишет в статье «Кто помнит о смерти, тот не может грешить»: «Вся человеческая жизнь – непрестанное крушение иллюзий. Крушение иллюзий – урок, который человек постоянно получает и удивительно быстро забывает».

В «25 главах о памяти смертной» он также пишет о качестве радостей жизни: «Время обманывает нас, поэтому мы должны спросить его: «А что будет потом? Что ты сделаешь с тем, что в твоей власти? Ты обещаешь блага и наслаждения, но ты лжешь. И даже если на земле действительно есть счастье, то оно не больше, чем ужин перед казнью. Яства, которые ты предлагаешь, словно пропитаны желчью: они становятся горькими уже во рту».

Лжеучителя превращают христиан из орлов в куриц

Смысл внедрения памяти смертной в душу состоит в том, чтобы уничтожить в своем сознании ценность настоящей жизни. Надо добиться того, чтобы душа не привязывалась ни к чему земному, не искала в обстоятельствах и в людях счастья и наслаждения. Зато вместо призрачных удовольствий Бог даст настоящему христианину, уничтожившему в своем сознании земную жизнь и прорвавшемуся при помощи молитв и таинств Церкви в духовный мир, неизмеримо большую радость, духовную. Ее зачатки человек получает уже здесь на земле.

Но вообще к радости не следует стремиться. Отцы говорили, что эта жизнь дана нам для труда и плача о своих грехах, а наслаждение мы получим на небе как награду за свои земные труды. Но современный человек полностью изуродован пропагандой радости, которая льется уже 30 лет из средств массовой информации. Поэтому современным пастырям приходится указывать на то обстоятельство, что настоящие христиане получают некоторую часть духовной радости уже на земле. Архимандрит Рафаил (Карелин) пишет в «25 главах о памяти смертной»: «Человек безумно, страстно влюблен в эту жизнь, он ищет в физическом и материальном то, чего вещество ему дать не может, а именно – счастья. Никакие внешние обстоятельства не могут сделать человека счастливым, и он напрасно хочет найти счастье вовне, когда оно внутри него. Он ищет радости в видимом и осязаемом, а радость – в невидимом и духовном».

Вообще христианство – это учение, ведущее к Богу и ведущее в иной мир. Каждый христианин должен устремляться и прорываться в духовный мир. Все новейшие лжеучителя, в том числе митрополит Антоний Сурожский, не знают иного мира. Все их мысли и стремления сосредоточены в области материальной жизни. С иудеями две тысячи лет назад было то же самое: Христос говорил им о небесном, а они ничего не могли понять, так как срослись с землей.

Поэтому митрополит Антоний читал у отцов про память смертную, и не мог понять, что это такое. Для него она является всего лишь приятным дополнением к земной жизни. Вот что сурожский еретик сказал в том же «Ожившем из мертвых»: «Смерть – единственное, что может заставить нас вырасти в меру жизни. Без нее жизнь могла бы стать столь мелкой и ничтожной!», а также: «Итак, сознание смерти несет с собой острое чувство жизни, особенную чуткость к динамике жизни». В работе «Что такое духовная жизнь» митрополит Антоний говорит то же самое еще более расширенно: «Когда отцы Церкви говорят «имей память смертную», они не говорят «бойся смерти», они не говорят «живи под постоянной угрозой смерти» – они говорят: только если ты будешь помнить, что в любой момент может наступить смерть, только тогда жизнь получит всю свою глубину, всю рельефность, всю красочность, только тогда каждое мгновение станет решительным и решающим».

Говорить, что отцы внедряли память смертную в свою душу для того, чтобы их жизнь стала красочной – это значит клеветать на отцов и полностью извращать их жизнь и подвиг.

Алла Тучкова, журналист

Для тех, кто хочет поддержать меня материально, вот номер моей карточки Сбербанка: 5336 6902 3961 1645 Зарабатывать деньги в пропагандистские и пустословные светские СМИ или в православные модернистские СМИ я не пойду.

Tags: митрополит Антоний Сурожский
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author