Алла Тучкова (avt1975) wrote,
Алла Тучкова
avt1975

Categories:

Интересный репортаж о матери Евгения Родионова


28 мая - День пограничных войск России. Этот праздник в жаркие дни уходящей весны, по обычаю, отмечают с размахом и молодецкой удалью: концерты, старые патриотические фильмы, лихие гулянья и, конечно, традиционное купание в фонтанах.

И все же, чествуя защитников наших границ, мы хотим напомнить еще об одной дате, которую центральные СМИ обычно не замечают. Не так давно в России появилась еще одна традиция. 23-го мая в преддверии Дня пограничника некоторые военные - еще не пожилые, но уже ветераны - съезжаются в подмосковное Сатино-Русское. Там, на окраине сельского кладбища в этот день совершается панихида на могиле 19-летнего рядового Евгения Родионова.

Он служил в погранвойсках, в Первую чеченскую попал в плен. За отказ снять крест и принять ислам боевики отрезали пограничнику голову. Почти 17 лет прошло, но до сих пор на могилу Жени приезжают со всей России.

Год назад его фотокарточки мы случайно увидели в Греции, в Ватопедском монастыре на Афоне - знаменитой обители, в которой хранится Пояс Богородицы. С мамой Жени - Любовью Васильевной Родионовой - мы встретились на могиле ее сына. Так уж повелось: отдавая дань памяти погибшим героям, - о судьбе их оставшихся близких, как правило, не говорят, а потом и вовсе забывают. Хотя эту историю, наверное, полезно напоминать и нашим военным, командующим, и нашим политикам.

Когда слушаешь бесстрастный рассказ Любови Васильевны о том, как она 9 месяцев блуждала по Чечне в поисках сына и в конце - своими руками выкапывала его тело А потом искала его голову...

Удивляешься только, почему она еще жива, как выдержала это "хождение по мукам".

- Я хотела бы, чтобы те две рябины, которые он посадил в 7 лет, жили долго, - это та ниточка, которая меня связывает с ним. Я знаю, прошлым жить нельзя, да я в общем-то и не живу. Я благодарю всех людей, которые, надев военную форму, остаются верными присяге навсегда...

Мы так устали воевать! Очень хочется мира, услышать пение птиц, шелест листвы, перестать слышать взрывы...

В этом году ему исполнилось бы 36 лет, - не исполнится, так сложилась судьба...

Так сложилась судьба - за неделю до Дня пограничника Любовь Васильевна отмечает день рождения сына, а мы - день его смерти...

Евгений Родионов родился 23 мая 1977 года. В Первую чеченскую пошел в пограничные войска, зимой 96-го, под Бамутом был захвачен боевиками. 100 дней в плену. 23 мая, в свой день рождения, рядовой Родионов был казнен. Где ее сын и что с ним на самом деле произошло, Любовь Васильевна узнала не сразу: "Я получила телеграмму, которая перевернула всю мою жизнь. В телеграмме было написано, что мой сын - дезертир. Но я-то знала, что Женя попал в беду! Я поехала в Чечню. В Ханкале была комиссия по розыску военнопленных, и первое время я надеялась, что кто-то поможет мне в поисках. Только потом, со временем, я поняла, что в Чечне на тот момент, в 96 году - все решали только деньги, и больше ничего!.. Ситуация была крайне непростая". Любовь Васильевна отводит взгляд в сторону - "Это был период заключения хасавюртовских соглашений, где о пленных с российской стороны не было ни слова".

Подольский район Московской области, деревня Сатино-Русское. Здесь, рядом с Вознесенским храмом, на сельском кладбище захоронен рядовой Родионов. На панихиде много детей, курсанты-пограничники, военные в штатском и священники. Инок Всеволод (Филипьев), представитель Русской православной церкви за границей, пытается скрыть подступившие слезы: "Земля наша, если смотреть на нее духовно, наверное, светится там, где проливалась эта кровь. И сейчас мы тоже находимся на таком месте, потому что здесь упокоен мученик.

В жизни каждого бывает момент, когда мы должны дать ответ за то, к чему нас готовили родители и Церковь. Евгений уже дал свой ответ..."

Гвоздики, алые розы и кем-то оставленные на могиле ордена и медали. Сюда часто приходят военные, ветераны Чечни и Афганистана, бойцы спецназа. Для Любови Васильевны все они теперь - родные дети.

Владимир, ветеран спецназа ГРУ, признается: "Любовь Васильевна, дай Бог ей здоровья, очень много прошла, столько вынесла на плечах и даже нам помогает. Очень светлый человек, настоящая русская мама!" Помнят эту русскую маму и многие чеченские головорезы. Тогда, в 96-м в поисках сына она в одиночку исходила половину Чечни - терять ей было уже нечего, - она шла в лагеря боевиков, встречалась с полевыми командирами, с тех пор лично знакома со всеми главарями и бригадными генералами.

"Со всеми. Если честно, то и они меня до сих пор помнят. Вот сейчас много говорят про Доку Умарова, - я знала его другим. Я знала его в день свадьбы, когда он был веселый красивый парень, и никто не ожидал, что из него вырастет такое чудовище..."

Даже не верится, - Родионова 2 раза попадала в лагерь Хаттаба!

"Я жила в лагере у Хаттаба по 2 недели. Наверное, я единственная, у которой есть фотография рядом с Хаттабом. Я заплатила 100 рублей мальчику с "Полароидом", - это у них тоже был бизнес такой, - и сказала, что, если ты сфотографируешь, я тебе еще столько же дам".

Позже эта случайная фотография с известным арабским наемником стала для Родионовой пропуском в отряды самых известных боевиков.

"Я знала всех, я встречалась раз 15 с Масхадовым... Мне было очень жаль этого человека. Российский офицер, получивший образование, в принципе неплохо живший, - как случилось, что он стал на той стороне? Он пытался каждый раз показать, что он что-то может.

На самом деле он не мог ничего.

В то время каждый боевик, взявший в плен заложников, был хозяином этих заложников и никого не слушал. Много раз я слышала, как лично Масхадов говорил Руслану Хойхороеву и Гелаеву: "Отдайте ей сына, если он у вас!" - на что они отвечали: "Командуй у себя в Грозном, а в Бамуте мы хозяева!" И очень долго я ничего не могла сделать".


Жизнь без сына теряет смысл, - и она шла дальше, на поиски, вглубь Чечни. Минные поля и растяжки, обстрелы, издевательства и побои - она прошла все. 2-го апреля, ломая ей позвоночник, младший брат Басаева - Ширвани - был уверен, что наконец добил "русскую маму".

"Да, 2 апреля у меня очередной день рождения. Когда Ширвани Басаев сломал мне позвоночник и ребра. И... ну, в общем, было очень не просто..."

Кто знает? Может, лучше бы она тогда умерла, с надеждой, что сын жив. Впереди ее ожидало ТАКОЕ горе, после которого обычно теряют рассудок. Но Господь почему-то сохранил ей и жизнь, рассудок.

"Так получилось, что 23 октября 20 лет назад я выходила замуж... И вот в этот день я потом выкапывала своими руками свою кровиночку... Было это в Бамуте, в 11 часов ночи... Под Лысой горой в пойме реки, где когда-то был пионерский лагерь всесоюзного значения..."

К тому моменту она уже знала, что сына больше нет. Сами убийцы с упоением рассказывали, как расстреляли троих пленных солдат, сослуживцев Жени. Но в Родионова стрелять не стали... Просто он отказался снять нательный крестик и принять ислам, - за это ему отрезали голову.

"Они говорили, что он не хотел подчиняться, а мы не могли этого допустить. Он мог жить... Если бы он тебя любил - у него был выбор, - то есть сними крест, встань в наши ряды, будешь нашим братом. А что это значит? То есть стрелять в своих, обязательно".

Для тех, кто никогда не был в Чечне и о той войне лишь знает из телерепортажей, мы должны пояснить одну деталь. Там, в плену у боевиков, невозможно было снять с себя крестик и принять ислам понарошку, с мыслью, что потом удастся убежать, покаяться и снова стать христианином и добрым человеком. Снять крест и провозгласить Аллаха - это лишь первый шаг, за которым следовало пролитие крови - новообращенного в ислам боевики заставляли убить другого пленного, кровавый ритуал снимался на камеру - после этого обратной дороги уже не было... Понимал ли это, находясь в плену, рядовой Родионов, не знает никто, но свой выбор он сделал.

Мы не умрем мучительною жизнью, Мы лучше верной смертью - оживем!.. (Владимир Высоцкий)

"Не бывает иначе! Снять крестик - первый шаг, а дальше шла цепочка таких вещей, после которых человек не мог себя чувствовать человеком. Не мог Женя так поступить, не мог. И все его трое друзей тоже не могли..." Чтобы найти сына, она заложила квартиру. За эти деньги чеченцы наконец указали ей место, где зарыт ее Женя. И она стала копать...

"Я не знаю, как случилось, что тогда я сказала... Я не хотела верить, что это он, хотя уже несколько человек подтвердили, что это он... И тогда вслух, чтобы изменить судьбу, я сказала эти слова: "Если на нем нет крестика, то это не он!" И мне было страшно, и впервые я потеряла сознание, за все 9 месяцев поисков, - когда рядовой солдат, помогавший при раскопке, вдруг крикнул: "Крестик!.." Я никогда не забуду этого. Потому что это для меня... Это для кого-то там слова солдата... Для меня это был знак, что Бог есть, что вот это Он мне явил по моему неверию, полному неверию, - я ведь коммунист с 5-летним стажем..." Она узнала его одежду, шерстяные носки, которые сама ему связала... После этого тела четверых пограничников отвезли на экспертизу в Ростов, в лабораторию. Но для нее хождения по мукам еще не закончились.

"Когда я поехала в очередной раз 6 ноября, - потому что все ребята оказались "в сборе", а Женя "не совсем", - я снова поехала в Чечню..."

Стоп! Что значит "все ребята в сборе, а Женя - не совсем"?... В этих словах Родионовой сокрыт ужас - просто тела троих найдены целиком, у четвертого тела, ее сына, не хватало одной детали... Головы. И мать вновь отправилась в Чечню - искать голову Жени. Ее отговаривали, нельзя столько испытывать судьбу: "Меня провожал Щербаков Владимир Владимирович, у него были слезы в глазах, он говорил, ты не вернешься! Подумай, кто будет хоронить твоего сына?!"

Но она вернулась... Она нашла... При ней был ящик.

"Щербаков лично встречал меня на вокзале, как самые родные люди. Хотя он был начальником лаборатории, а я очередной матерью, которых через его руки и сердце проходили тысячи...

Я вернулась, и 20 ноября ночью самолет меня доставил во Внуково. Принесли этот огромный ящик к дому... Люди ждали, но потом разошлись. И остались мы с "ним" вдвоем... до утра... Я не сомкнула глаз, я сидела и разговаривала с ним... Хотя мне предлагали положить его где-то в военкомате, в актовом зале... Для меня это было... Я не хотела этого слышать, поскольку я слишком долго была с ним в разлуке... Я хотела наговориться... надышаться..."


Над могилой Родионова снова звучало церковное пение, дребезжало кадило, курился ладан. Это какой-то священник привез своих прихожан отслужить панихиду по русскому солдату. Несколько стариков и совсем еще молодые девчонки. Мельком глянув в их серьезные сосредоточенные лица, словно стесняясь, Любовь Васильевна отвела меня в сторону и неожиданно сдавленным голосом произнесла:

"Чем страшны вот эти войны, современные локальные? После них не остается ничего. Они погибают, не успев познать любви, не оставив детей, - это очень страшно..."

Мы прошли с Родионовой от могилы сына по полю к храму всего 200 метров. 200 метров воспоминаний длиною в жизнь... Почему она выжила, почему не лишилась рассудка?! Как вынесло все это сердце матери? Не иначе как там, на небесах, - сын за нее молится. Рядовой Евгений Родионов.

"А еще... я хотела бы, когда приду "туда", чтобы он не упрекал меня, а улыбнулся и одобрил всю мою жизнь, которую я проживаю без него.

Но вписаться в мирную жизнь я по-прежнему не могу. Мне лучше, когда я с ранеными, когда я среди бойцов, я 54 раза была в Чечне...

Я все-таки навсегда осталась там..."



Александр ЕГОРЦЕВ
№4-5 2013 г.

Subscribe

Comments for this post were disabled by the author