Алла Тучкова (avt1975) wrote,
Алла Тучкова
avt1975

Categories:

Суд над Людмилой Есипенко превратился в суд над Манежем

В четверг Бутырский районный суд города Москвы удовлетворил частично иск Манежа к православной активистке Людмиле Есипенко. Он постановил взыскать с нее 584 тысячи рублей на реставрацию богохульных картинок Вадима Сидура. Представители Есипенко в прениях доказывали, что работы не являются культурной ценностью, что их немало попортили музейные работники, а Манеж, выставив богохульные картинки для всеобщего обозрения, нарушил свой кодекс этики.

На фото: Людмила Есипенко возле здания суда с группой поддержки

Выступление во время прений юриста Манежа госпожи Индиловой заняло чуть больше минуты. За это время она только защитила идею Манежа взыскать с Есипенко 560 тысяч рублей на очистку четырех линолеумов с богохульными картинками от пыли. Потому что на предыдущих заседаниях представители православной активистки восставали против этой идеи, ссылаясь на то, что Есипенко не имеет к образованию пыли никакого отношения.

Представители православной активистки были во время прений гораздо более многословными. Привожу их выступления с небольшими сокращениями.

Адвокат Екатерина Бек:

«В выступлении представителя истца прозвучало, что работы не надо было бы очищать от пыли, если бы они не были повреждены. Однако их надо было очищать ежегодно собственными силами реставрационного отдела либо с привлечением специалистов. Избавление экспонатов от пыли – это не работа посетителей выставки. Мы видели акт, составленный перед выставкой, из которого следует, что работы поступили на нее загрязненными.

В инструкции по учету и хранению музейных экспонатов говорится: «Уникальные и особо ценные экспонаты запрещается экспонировать на стендах и подставках без застекления». Линолеум – хрупкий материал. Если, как утверждают, это особо ценные экспонаты, они должны были быть застеклены, но этого не было.

Далее читаем инструкцию: «Витрины и шкафы для таких экспонатов должны быть оборудованы сигнализацией». Этого тоже не было.

Если вы считаете, что вы могли выставлять эти экспонаты открытыми, то вот что говорится в инструкции: «В открытой экспозиции около особо ценных и хрупких экспонатов устанавливаются ограждения». Но и этого не было.

Что касается трассологической экспертизы. Про два линолеума мы вообще не говорим – на них обнаружили только поверхностные загрязнения и потертости, которые, как говорила хранитель Манежа, могли образоваться до выставки. А что касается двух работ, в которых произошли сколы, трассологическая экспертиза не определила механизма образования этих разломов. Следователь в постановлении о прекращении уголовного дела против Есипенко так и написал: механизм причинения вреда неизвестен.

В связи с этим мы не можем утверждать, что эти сколы могли произойти в результате действий Есипенко. Они могли произойти в результате неправильного хранения и неправильного монтажа, потому что работы были прикреплены на выставке к постаменту скотчем. А такой хрупкий материал, как линолеум, ни в коем случае нельзя прикреплять скотчем.

Смета Центра Грабаря, на основе которой от Есипенко требуют 1 миллион 200 тысяч рублей на реставрацию, не выдерживает никакой критики, потому что оба свидетеля-реставратора, которые подписали эту смету, признались в своей некомпетентности в области реставрации линогравюры. Они сказали, что у них нет технологии, которая позволила бы привести линогравюру в соответствующее состояние. Сначала они хотят на деньги Есипенко разработать технологию, а потом за ее деньги произвести реставрацию. Один реставратор вообще сказал, что он не читал этой сметы. Он ее подписал чисто из доверия, потому что ее составили его коллеги. Экономист, которая составляла цены, выбрала их исключительно по своему какому-то внутреннему убеждению. Она решила, что цены на реставрацию линолеума должны совпадать с ценами на реставрацию неглазурованной керамики.

И самое, что интересное в этой ситуации. В соответствии со статьей 1064 Гражданского кодекса, ущерб может быть возмещен при наличии трех признаков. Один из них – это наличие ущерба и его размеров. Истец предлагает нам не ущерб возмещать. Он нам предлагает взять все и отреставрировать. Это разные вещи. Ущерб – это повреждения, причиненные в результате виновных действий причинителя вреда. Размера ущерба нам не представили. Вместо него нам представили общую смету на реставрацию.

Мы переходим к Кодексу этики и поведения работников Манежа. Пункт 2.29: «Музей должен гарантировать, что представленная в постоянной экспозиции или на временной выставке информация является обоснованной и тщательно проверенной и транслирует объективные для определенных групп и верований суждения». Какие суждения здесь транслируются? Антихристианские – это однозначно, потому что само название этих работ отсылает к религиозной тематике, к тому, что для людей свято. Это желание эпатировать публику, допущение скандала. Если бы экспозиционеры Манежа хотели узнать, не навредит ли данная выставка определенным группам людей, которые имеют определенные верования и суждения, они должны были бы провести опрос, экспертизу, потому что экспозиционер отвечает за то, что увидит человек. Сотрудники Манежа не могли не понимать, что из-за этих работ возможен скандал. В их Кодексе говорится, что они должны осознавать свою нравственную ответственность перед обществом. По всей вероятности, они ее не осознают.

Еще из Кодекса: «Музейные работники обязаны проявлять терпимость и уважение к обычаям и традициям народов России и других государств». В России 80% граждан причисляют себя к православным христианам. Не больные же люди эту выставку готовили, чтобы не понимать, что они делают.

Также в Кодексе говорится, что музейные работники должны «учитывать культурные и иные особенности различных этнических групп и конфессий, способствовать межнациональному и межконфессиональному согласию, воздерживаться от поведения, которое могло бы вызвать сомнение в добросовестном исполнении музейными работниками своих обязанностей, а также избегать конфликтных ситуаций, способных нанести ущерб репутации». Здесь конфликтная ситуация была создана. Сам характер выставки провокативный: отсутствие стеклянного колпака, отсутствие охраны, отсутствие ограждений. Провокация скандала – это был маркетинговых ход. Про экспонаты нельзя сказать, что они несут светлое, доброе. Как сказал академик Лихачев, «искусство освещает и освящает». Представленное на выставке не искусство: оно не освещает и не освящает. Оно вызывает отвращение.

И к тому же у нас ненадлежащий истец. Линогравюры Сидура – это имущество не Манежа, а Российской Федерации в лице Министерства культуры. А Министерство культуры не видит в этом ущерба для Российской Федерации и не требует его возмещения. И у нас ненадлежащий ответчик. То есть у нас неосновательный иск.

Кроме того, данные предметы не считаются включенными в состав музейного Фонда Российской Федерации, потому что они на момент проведения выставки не были включены в государственный каталог музейного фонда Российской Федерации. На момент проведения выставки не действовали новые правила, по которым если нет в каталоге, но числится в инвентарных книгах, то считается, что они включены в состав музейного Фонда. Значит, эти работы – не культурная ценность».

Представитель Людмилы Есипенко Татьяна Троицкая:

«Во всех инструкциях для музейных работников сказано, что пыль – это один из источников старения и деструктуризации любого предмета. Раз есть пыль, значит, заводится органика, биологические повреждения – грибки, плесень и так далее. Если мы не стряхиваем пыль с предметов, мы можем предположить, что процесс внутренней деструктуризации на уровне молекулярной решетки зашел дальше, потому что музей не обеспечивает элементарное стряхивание пыли. То есть работы могли быть повреждены еще до открытия выставки.

Посмотрим пункт 24.25 инструкции по учету и хранению музейных экспонатов. Там говорится: «Запрещается использование пластилина, необратимых клеев в качестве крепления для всех без исключения предметов». А в рекомендации отдела графики Государственного исторического музея написано: «Недопустимо приклеивать этикетки непосредственно на экспонаты. Недопустимо монтировать на скотч экспонаты. Недопустимо экспонат приклеивать к подставке». В данном случае на экспонатах обнаружены следы монтировочного клея – это никак не Есипенко привнесла. Эти привнесли, не соблюдая инструкцию и методические рекомендации, сами музейные работники с молчаливого согласия главного хранителя. На работах также есть следы скотча. А, отрывая скотч от линолеума, вы можете вызвать повреждение предмета.

Кроме того, Манеж – это музей для широких слоев населения. По законам психофизиологии, если человека шокирует образ, если он задевает его внутренние базовые ценности, у него может лавинообразно возникнуть импульсная реакция убрать с глаз долой оскорбляющий его предмет. Понимая это, экспозиционеры других музеев защищают работы стеклянными колпаками, ограждениями, сажают рядом смотрителей, подключают сигнализацию. Не используют в качестве единственного способа защиты приклеивание на скотч. Вы допускаете близкий контакт с произведением искусства любого зрителя, а, значит, вы допускаете, что могут быть некие последствия. Ведь к экспонату может подойти ребенок. Он может потрогать, поплевать и чем-нибудь измазать. Посещают выставки и психически больные люди. Я сама видела, как на выставке человек бился головой об пейзаж в неоновых тонах.

Не охраняя экспозицию, вы провоцируете людей еще и потому, что современные экспозиции часто интерактивные. Они подразумевают, что если предмет не защищен, то, значит, подойди, потрогай, подними.

Если бы предметы были защищены, Еспиенко бы их не повредила».

Людмила Есипенко решила обжаловать решение Бутырского районного суда в Мосгорсуде.

Алла Тучкова, журналист

Tags: Людмила Есипенко
Subscribe

Featured Posts from This Journal

Comments for this post were disabled by the author