Алла Тучкова (avt1975) wrote,
Алла Тучкова
avt1975

Category:

«Правмир» совсем изолгался

Портал «Православие и мир» бросил в массы идею о том, что богослужение надо переводить на русский язык. Никаких твердых аргументов в свою пользу у модернистов нет, поэтому они прибегают ко лжи, извращению смысла древних текстов и клевете на православных.

Желание сохранить тексты великих отцов кажется еретикам странным

Статья филолога Александра Кравецкого, опубликованная на сайте «Правмира», вся насквозь пропитана лукавством и ложью. По ней, наверное, можно изучать методы пропаганды. Вот самое первое лукавство: «Готовность консерваторов грудью встать на защиту славянского богослужения от покушений «еретиков-обновленцев» кажется странной. Все-таки надо отдавать себе отчет, что это борьба не за чистоту церковного вероучения, а лишь за сохранение привычного уклада, за возможность ничего не менять».

Здесь первая часть фразы («это борьба не за чистоту церковного вероучения») является правдой. Вторая часть фразы («лишь за сохранение привычного уклада, за возможность ничего не менять») – ложь. В целом это предложение является лживым. Так как борьба идет хоть и не за сохранение чистоты вероучения, но за не менее важные вещи – за тексты, переданные Духом Святым нашим отцам, в которых описываются реалии не нашего мира; за нашу возможность получать бесценные знания, которые мы больше нигде не можем получить. В статьях богословов говорится совсем о другом. В богослужебных текстах раскрываются величайшие тайны нашего спасения, а также тайны, сокрытые в двунадесятых праздниках, и объясняется суть подвига святых, причисленных к разным ликам – мучеников, святителей и так далее.

Вот, кстати, одна из тайн, которая сокрыта в богослужебных текстах, посвященных святителям-миссионерам: они очистили свою душу от страстей и греха, и потому вступили в общение со Святым Духом, после чего черпали учение для народа в сокровищницах Святого Духа. А наши православные журналисты-миссионеры не очистили свою душу от страстей и греха, вступили в общение с нечистыми духами (потому что подобное вступает в общение с подобным), и черпают учение для народа из зловонной сточной канавы преисподней.

Модернисты не понимают богослужебных текстов из-за своего греховного омрачения

Если в наших храмах будут звучать тексты не на богатейшем церковнославянском, а на убогом русском языке, все тайны выхолостятся. Мы получим в канонах и стихирах лишь бытовое описание событий такого типа: смелый мученик вышел на подвиг и победил злого мучителя. Подавляющее число церковнославянских слов и словосочетаний невозможно перевести на русский язык без потери большой части смысла.

Архимандрит Рафаил (Карелин) так объясняет, почему церковнославянский язык лучше русского: «В древних языках было меньше прилагательных, чем в современных, но от этого речь не была беднее, так как глаголов и глагольных форм было больше, и поэтому фраза обладала гораздо большей динамикой, пластичностью, гибкостью и упругостью и могла передавать состояние предмета, как бы схватывая его на лету. Современная речь имеет большее количество прилагательных, и это привело и к большему числу мелких деталей в конструкции, к большей хрупкости фразы. Немощь мысли искала себе компенсацию в количестве слов и делала речь более статичной и поверхностной. Нам дороги древние языки именно потому, что они передают явления не в мертвящей аналитике, а в их динамике. Если мы сравним Псалтирь на древнем и современном языках, то увидим, что древние языки индуцируют глубокие душевные переживания, а современные языки принадлежат более к области сознания, и в таком динамичном творчестве, как молитва, они представляются как «старость» и немощь слова».

Но объяснить убежденным модернистам, которые попали на этот еретический путь не из-за незнания православного учения, а вследствие сознательного выбора, почему церковнославянский язык лучше, невозможно. Потому что они просто не понимают богослужебных текстов из-за засоренности души страстями, а ума ересями.

Архимандрит Рафаил (Карелин) пишет: «Красоту духовной поэзии может увидеть лишь тот, у кого открылось таинственное око сердца, у кого пробужден дух и укрощены, как дикие звери, страсти; скажем по-другому: у кого глаза души омыты слезами покаяния. Люди, погруженные в страсти, не найдут в богослужебных текстах того, что могло бы возбудить их эмоции, дать пищу аналитическому уму. Видимое внешнее однообразие священных канонов, которое представляется плотскому уму вариантами одной и той же мелодии, открывается духовному взору как небо – единое и вечно новое, неисчерпаемое в своих глубинах. Через слова гимнов душа верующего человека соприкасается с духовным миром и познает то, что выше слова и глубже чувств. Лаконичность языка и частые повторения в гимнах держат ум в едином поле созерцания».

Странные выверты лукавых людей

Вот сногсшибательный аргумент Кравецкого в пользу уродования богослужебных текстов: «Защитники неизменяемости богослужебного языка были бы сильно удивлены, прочитав у Климента Александрийского утверждение, что молитвы на языках варварских более действенны, чем молитвы на литературном греческом (идея языкового и литургического единства появится позже, во времена строительства жестко централизованных церковных структур)».

Это какое-то передергивание фразы из «Строматов» Климента Александрийского. Вот как звучит его фраза: «Первые и наиболее древние наречия были воистину «варварские», поскольку слова этих наречий возникли естественным путем. Поэтому признается, что молитвы на языке варварском более действенны, чем на других языках». Я лично не вижу здесь абсолютно ничего из того, что видит Кравецкий. В этой фразе говорится, что древние языки более пригодны для молитвы, чем новые языки, и о литературном греческом тут нет ни слова. Впрочем, модернисты уже давно славятся передергиванием и перевиранием текстов.

А потом в «правмировском» тексте идет более интересный выверт. Кравецкий делает вид, что он вступается за церковнославянский язык, а на самом деле он выступает против него: «А адептам идеи русификации богослужения будет интересно узнать, что русскому крестьянину XVIII-XIX века церковнославянский язык был более понятен, чем язык Пушкина и Гоголя». Здесь автор говорит, что крестьяне XVIII-XIX веков слушали тексты богослужений на понятном для них языке. Из этого читатель должен сделать вывод: чтобы сейчас богослужение было понятно всем людям, его надо перевести на русский язык.

Есть в статье и намек на то, что можно ввести русскоязычное богослужение лишь в нескольких храмах – типа, вреда от этого не будет. Однако все мы живем на этой грешной земле уже по много лет, и прекрасно знаем, что все революционные затеи начинаются с экспериментов. Очень скоро такие эксперименты переходят на всю страну. То есть тут Кравецкий снова лукавствует.

А вот как Кравецкий унижает православных, защищающих свое богослужение: «За то, чтобы существительное «кофе» сохранило мужской род, люди готовы сражаться с усердием, достойным лучшего применения». Нас приравнивают к людям, борющимся только за одно слово, и говорят неофитам, читающим «Правмир», что мы являемся какими-то пронафталиненными недоумками.

Алла Тучкова, журналист

Tags: "Православие и мир", ересь модернизма
Subscribe

Featured Posts from This Journal

Comments for this post were disabled by the author